Сибирский Борхес

Вы попали в бортовой журнал конкурса рассказов "Сибирский Борхес".

Конкурс проводится движением "Сибирска Вольгота".

Познакомьтесь с положением о конкурсе.

Почитайте новости.

Перечитайте произведения Борхеса. Избранные тексты можно найти тут.

Прием рассказов завершен. С рассказами участников вы можете познакомиться здесь и здесь.

Итоги конкурса размещены здесь.

Организаторы – движение «Сибирска Вольгота» (http://volgota.com) - в полной мере осознают, что любой общественный проект в культуре будет ужасен в силу его общественности, но, тем не менее, объявляют о проведении конкурса рассказов «Сибирский Борхес».

( читать дальше )

Подведены итоги конкурса "Сибирский Борхес".

Всего на конкурс было принято шесть рассказов от шести авторов. Стоит отметить приличный уровень всех конкурсных работ.

В соответствии с правилами, участники оценивали рассказы друг друга по десятибалльной шкале. В результате места распределились следующим образом (общая оценка является суммой всех полученных оценок):

1. Сергей Токарев, "Славная жизнь" - 34 балла.

2. Леонид Шифман, "Последняя загадка Бенито Гарсия Домингеса" - 33 балла.

3. Сергей Коркин, "Кам" - 31 балл.

4. Николай Васильев, "Краеведы" - 30 баллов.

5. Никита Мельников, "О чем умолчала Марианна" - 28 баллов.

6. Эмси Паркер, "The Steins" - 24 балла.

О том, какие рассказы будут переведены на сибирский язык, будет сообщено дополнительно.

Не исключается отправка распечаток конкурсных рассказов в сибирские литературные журналы. Если кто-то из авторов против, то он может сообщить об этом в комментариях.

Так же принимаются комментарии и личные рейтинги читателей.

Кроме того, если кто-то из участников хочет сообщить, кому какую оценку он поставил и почему, он тоже может сделать это в комментариях или в своем журнале.

Продолжение следует :)

Сегодня все рассказы, прошедшие на конкурс "Сибирский Борхес" отправлены участникам для оценки.

По всей видимости, конкурсное задание оказалось слишком сложным для литераторов, поэтому таких рассказов - всего шесть. В связи с чем организаторы приняли решение объединить номинации. Таким образом, каждому участнику предстоит оценить по пять рассказов.

Уважаемые участники! Если письмо с рассказами и таблицей для оценки до вас не дошло, то вы можете сообщить свой резервный почтовый адрес на borges@sibmail.com. Вопросы так же можно задать по почте или в комментариях.

2.

С недавних пор Семен Аркадьевич Певцович стал ощущать себя объектом загадочных действий совершенно непонятных ему таинственных сил. Началось все с позднего звонка небезызвестного московского олигарха, во время которого у ошарашенного академика прямо спросили – помнит ли он, уважаемый Семен Аркадьевич, какую сумму ежемесячно получает от корпорации, и осознает ли он, достойный Певцович, что эта сумма подлежит хотя бы частичной отработке? И следует ли столь обремененному постами и обязанностями академику так часто навещать Москву для получения вышеупомянутого вознаграждения, коль скоро сей занятый ученый муж ни черта не видит, что происходит у него в Сибири под самым носом?
Трубку бросили, а Семен Аркадьевич так и не смог заснуть в эту нервную ночь, невзирая на обильно принятые сонные снадобья. Измученный и встревоженный академик, похожий на нахохлившуюся курицу, прибыл во вверенный ему институт только к обеду, где его ожидал новый неприятный сюрприз. Тишайший научный сотрудник Василий Нестратов скандалил и бузил в институте с утра. Он носился по всем лабораториям и курилкам, требуя представить ему какой-то экспедиционный отчет покойного доктора Смирнова аж за экспедиционное лето 1967 года. Много всякого неликвидного хлама пылилось на институтских полках, и, видит Гея, академик Певцович своим холеным пальцем не стал бы притрагивался к этой рухляди, от которой за версту несло костром, комарами и неразбавленным спиртом, но взбесившийся Нестратов прямо обвинил Семена Аркадьевича в краже и продаже отчета при всем честном научном коллективе. Самое загадочное и тревожное заключалось в том, что второй экземпляр пресловутого отчета отсутствовал и в Москве в ВИНИТИ, где его пытался безуспешно обнаружить только что вернувшийся Нестратов. Эффектно бросив в лицо ничего не понимающему взволнованному Певцовичу свое излюбленное «прохиндей в квадрате», разгневанный Василий Васильевич отбыл из института с недвусмысленными угрозами немедленно посетить прокуратуру и президиум Сибирского отделения РАН.
( читать дальше )

1.

Теплым майским вечером выпускники Новосибирского университета бурно отмечали двадцатилетие своего расставания с alma mater. Неутомимая Катя Синцова, бессменный комсорг геолого-геофизического факультета, прекрасный организатор и душа любых мероприятий, потратила полгода на установление контактов с разлетевшимися по всему свету однокурсниками. Результатом ее усилий явился вечер в каминном зале Дома Ученых Академгородка, на который прибыло двадцать бывших студентов-геологов. Правда, иные досужие языки поговаривали, что пылкий энтузиазм Катюши имел своей глубинной первоосновой желание встретиться со своим бывшим поклонником Борей Чижовым, с которым у нее из-за какого-то вздорного пустяка так и не получилось серьезного продолжения. Впрочем, такового продолжения у Кати не получилось и с другими кавалерами, так что к моменту встречи старых друзей Екатерина Ивановна Синцова все еще пребывала в блистательном девичестве. У Бориса Петровича личная жизнь также не удалась, чего нельзя сказать о его деловой карьере.
После университета Чижов распределился в Тюменскую область, занимался там геологоразведкой, а после перехода нефтяной отрасли в цепкие частные руки сумел выдвинуться на серьезные посты в «ЮКОНе» и перебрался в Москву. В белокаменной столице Борис быстро оброс полезными связями, так что после известного скандального падения «ЮКОНа» все еще пытался удержаться на плаву, несмотря на достаточно близкие отношения с опальным олигархом Федорковским, вот уже второй год, выражаясь современным деловым языком, парящимся в киче на нарах.
( читать дальше )

Завершился прием рассказов на конкурс "Сибирский Борхес". В ближайшее время участники получат рассказы друг друга для оценивания.

-Ты еще не забыл свой факультет романских языков? Есть работа на неделю. Ученая тетка из Франции. Штатный переводчик заболел. Халява, собирайся, - прогремел в трубке голос университетского друга.
Я собрал вещи и приехал на вокзал за час до назначенного времени; придумать, чем бы заняться полезным, я не сумел. Спрятавшись от жары в вокзальном ресторане у окна, я разглядывал пассажирские поезда и считал вагоны в товарных составах. Как в детстве. Тогда я просто подходил к дедушке и произносил три слова: «Идем смотреть поезда». Он не отказывался никогда. Мы поднимались на левое крыло старого моста и часами молча глядели, как под нами проходят, останавливаются и исчезают за излучинами Ангары караваны вагонов. В те годы я особенно подолгу мечтательно смотрел на западное направление; если ехать туда, то там рано или поздно тебя там ждут крупные города, заботливые дяди, тети, братья и сестры, и наконец, центр всего – Москва. Позже, в юности, я презрел скучный запад, и с вожделением глядел туда, где пути уходят в восточную дымку. Вот там было что-то настоящее и невыразимое: густая тайга с духами, Байкал, дикие забайкальские степи, Китай и, наконец, Владивосток, где, я знал точно, пути обрываются прямо на берегу Тихого океана. Конец света. Сейчас же я просто смотрел на поезда, ни о чем не мечтая.

Узнал я свою будущую работодательницу сразу же, как она появилась на пороге ресторана. Нездешнего вида, миловидная, хрупкая, с короткой стрижкой, в очках. Люди её типа одинаково выглядят и в средних классах школы, и в бальзаковском возрасте. Вслед за ней в зал вошел упитанный бородач в панаме, увешанный рюкзаками и футлярами. Едва они подошли и поздоровались со мной, бородач рухнул в соседнее кресло и захрапел.
- Базиль всю ночь делился опытом с иркутскими коллегами, - улыбнулась француженка.
Кажется, ее оператор обрусел более чем быстро.
Николь (так её зовут) категорически не поддержала мои попытки поговорить о городе, местных людях и погоде. Она лишь дежурно пожаловалась, что пешеходы у нас совершенно отмороженные и форсировать дорогу на красный цвет для них - норма. Не далее как сегодня на Чкалова прямо перед их такси дорогу внезапно перебежал какой-то ветеран. Водитель затормозил так, что едва не сжег покрышки. Дед же разразился в ответ заливистой тирадой, бешено размахивая тростью.
- Чем быстрее они выбегают на проезжую часть, тем наглее затем ругаются. Словно частицы с повышенной кинетической энергией. Но давайте перейдем к работе, и я введу вас в курс дела.
Николь изучает в Сорбонне историю науки и техники, и как-то она наткнулась на статью о сооружении Кругобайкальской железной дороги на рубеже 19 и 20 веков. Некоторые подробности, теперь уже не важно, какие именно, её заинтересовали. Она подняла всю доступную литературу на эту тему и узнала, что на ту грандиозную стройку в Сибирь по приглашению Николая Второго приехала большая группа итальянцев. Почти все из Фриулии – северных провинций. Их было много, около тысячи, и их призвали на ключевой участок Култук – Порт Байкал. В те времена именно у итальянцев был первый серьезный опыт прокладки рельсовых дорог в альпийских условиях. Среди гостей с юга Европы были взрывники, каменщики, прорабы и проектировщики. Особенно примечательной личностью оказался Луиджи Феррари. Он приходился дядей легендарному Энцо Феррари, гениальному автогонщику и основателю концерна. До Энцо семья Феррари была скорее железнодорожной. Отец Энцо владел мастерской по ремонту паровозов в Модене. А вот Луиджи был помешан на мостах, тоннелях и арках. Здесь Николь привела интересную аналогию. Именем Энцо и его сына Дино Феррари названа самая смертельная трасса «Формулы-1», автодром в Имоле близ Болоньи. Но и малоизвестный дядя Луиджи получил свой маленький кусочек славы: в честь него назвали построенный им тоннель с шикарными подпорными стенами на 102-м километре Кругобайкалки, самый извилистый и впечатляющий. Памятные чугунные таблички «Тоннель Феррари» навеки вбиты в облицовочную кладку с обеих сторон сооружения.
( читать дальше )

В связи со скорым выходом в Томске первого номера газеты "Вольгота", прием рассказов на конкурс "Сибирский Борхес" продлен до 10 ноября.

Мне рассказали об этом в Техасе, но эта история произошла в каком-то другом штате. Главного героя, высокого, как все американцы, с неясным цветом волос, звали кажется Фредом. Фред Мурдок. В нем не было ничего оригинального, это-то и отличало его от пижонствующей молодежи. Он уважал книги и верил тем, кто их писал. В его возрасте мало кто знает, чему себя посвятить, так и Фред полагался на волю случая и готов был заняться персидской мистикой, венгерскими диалектами, вступить на дорогу войны или стать математиком. В университете ему подсказали заняться обычаями индейцев, а пожилой профессор предложил Фреду ехать в прерию и там изучать редкие, сохранившиеся еще племена.
Надо было пожить в шалаше и, наблюдая чужие обряды, разгадать их глубокий смысл, секреты индейских магов. По возвращении Фред написал бы об этом работу. Мурдок был, впрочем, не рад. Один из его предков погиб на границе, и эта старая боль семьи почему-то его смущала. Не говоря уже о тех трудностях, что ждали его на пути, ведь эти дикие красные люди должны были принять его в клан, верить ему как себе. Однако Мурдок поехал.
Больше двух лет он прожил в пустыне, укрываясь то шкурой, то небом. Он вставал раньше солнца, ложился глубокой ночью. Он видел сны на наречии, которого не могли знать его мать и отец.
Он привык к грубой пище и странной одежде, он забыл и друзей, и город, в котором знал каждый камень.
По истечении некоего срока, жрец племени стал давать Фреду задания, упражнения для тела и духа. Жрец приказал ему вспомнить какой-нибудь странный сон. Прошло время и в лунную ночь ученик увидел во сне бизонов.
Наутро он рассказал Учителю об увиденном. С тех пор маг начал открывать ему тайну. Ранним утром, спустя два года, Фред оставил индейцев. Вернувшись в город, он вдруг почувствовал ностальгию по прерии, по той самой степи, где когда-то грустил о городе. Профессору он сказал, что решил не опубликовывать добытую им информацию.
- Ты связан клятвой?
- Нет просто я не способен вам рассказать то, что я теперь знаю.
- Тебе мало английского языка? - усмехнулся профессор.
- Ничего подобного, сэр. Теперь, овладев секретом, я бы мог изложить его тысячью разными способами. Дело в том, что наша наука, которой я должен подарить это знание, кажется мне теперь совершенной глупостью.
И после паузы:
- Кроме того, Тайна - ничто, по сравнению с той дорогой, которую я прошел.
Профессор стал прощаться:
- Я сообщу об этом Совету. Вы хотите вернуться к ним?
- Нет. Это не нужно. То, чему я обучен, пригодится везде.
Фред женился, потом развелся, и работает теперь в Йеле библиотекарем.

Светлана подумала и нарисовала мысленно: зима, небо и земля – одинаково белые, мороз жесткий, воздух колкий. Замороженным кажется даже солнце. Но вот налетела метель, развеяла мороз. Небольшой пристанционный поселок ссыльных поселенцев между Новосибирском и Кемерово зимой занесен снегом, а летом опоясан таежными болотами. Здесь приют политических, уголовников, раскулаченных и среди них жили с детьми матери-одиночки. Жили бедно, но в каждом доме было радио. Говорило оно с шести утра до двенадцати ночи, никогда не отключалось. А свет гас, то ли от порванных проводов, то ли от экономии электричества.

И вот опять отключили электричество в поселке. В домах стало темно. Но по радио громко звучало: "Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек…" Дети не испугались темноты, потому что песня была бодрой, жизнерадостной, широкой. Они залезли на широкую кровать матери и притихли, слушая радио. "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!…" – песня льется в темноту. Мария на ощупь снимает керосиновую лампу с полки. Запах керосина, как французские духи, стойко держится. "Человек проходит как хозяин необъятной Родины своей!" – играло радио. Мария чиркнула спичкой, поднесла пламя к фитилю – задрожал огонь, осветил темноту. Выкрутила фитиль сильнее, свет стал ярче. Осторожно надела стекло сверху, пламя перестало дрожать. Светка обрадовалась, закружилась вокруг света, как бабочка. "Всюду жизнь привольна и широка…" – лилась радостная песня. Но вот в ставень кто-то постучал. Дети опять притихли. Стук повторился, нетерпеливый, злой, как будто волк рвал когтями дерево. Затем удар раздался в дверь. Сильнее и громче. Кто так яростно, по-звериному выламывал дверь? Дети испуганно прижались к матери.
( читать дальше )

Продолжается прием рассказов на конкурс "Сибирский Борхес". Последний день приема - 1 ноября. Затем участникам предстоит оценить рассказы друг друга.

Всем, кто собирался написать рассказ на конкурс, напоминаем: у вас осталось около трех недель.

And if he left off dreaming about уоu...
Through the Looking-Glass, VI *1

Никто не знал, как он причалил к берегу беззвездной ночью, никто не видел челн бамбуковый, тонущий в топях тех священных мест, но через трое суток все узнали, что мрачный человек явился с Юга и родиной его была одна из многих деревушек, которые разбросаны по склонам гор вверх по течению, там, где язык зенд не испорчен греческим и где не буйствует проказа. Еще известно, что седой пришелец губами прикоснулся к грязи и выбрался на берег, не раздвигая камни (возможно, их не чувствуя), хотя они впивались в тело, и дотащился -- весь в крови, качаясь, до круглого пространства, увенчанного каменной фигурой -- тигром или лошадью когда-то огненного цвета, а ныне цвета пепла. Этот круг был раньше храмом, но его выжгли давние пожары, его сгубила гнилостная сельва, а бог его не почитается людьми. И чужеземец лег у пьедестала. Его подняло утреннее солнце. Не удивляясь, он заметил, что раны без следа зарубцевались, сомкнул бесцветные глаза и снова погрузился в сон, но не от слабости, а усыпив себя усилием воли. Он знал, что этот храм был местом, куда его вело необоримое желание; он знал, что алчные деревья еще не удушили -- там, ниже, по течению реки -- развалины другого храма, который тоже влек его, с сожженными и мертвыми богами; он знал свою первейшую обязанность -- предаться сну. Но в полночь он проснулся от криков какой-то безутешной птицы. Следы разутых ног, разбросанные финики, кувшин с водой ему поведали, что жители окрестных мест смотрели на него, не нарушая его сна и, может быть, просили о защите или боялись его чар. Он сам похолодел от страха и отыскал в развалинах стены большую нишу-усыпальницу и в ней укрылся, завесив вход листвой неведомых деревьев.
( читать дальше )

Они приходят ко мне. Утром, вечером, иногда среди ночи. По одному, по двое, по трое... У них напряженные лица, испуганные глаза и неловкие тела. Они просят меня о помощи, и я не могу им отказать. Чаще приходят за здоровьем, реже за успехом и богатством. Иногда за тем, чтобы отомстить или приворожить. Этих я выпроваживаю сразу, но они падают на колени и умоляют помочь им. Они сулят мне деньги, но я только смеюсь им в лицо. Зачем мне ваши цветные бумажки? Мой костер съест их за несколько секунд. Зачем мне ваше золото? Разве только отлить блесну и поймать на нее речного тайменя? Но, если я пожелаю, он и сам приплывет ко мне в руки…
Тем, кто хочет здоровья, я пою песни. Я танцую. Я бью в бубен и прогоняю прочь злобных духов. Я выкуриваю их дымом. Я подгоняю их свой колотушкой.
Тем, кто хочет успеха, я даю помощников. Я вяжу ээрен и зазываю туда добрых духов. Чтобы они не сбежали, их нужно кормить молоком и айраном. На ночь духам нужно рассказывать сказки, чтобы их добрые сны стали вашей реальностью.
Они оставляют мне подарки: еду, одежду, ножи, зеркала… Они пытаются отблагодарить меня, потому что так принято в их мире. Я молча принимаю их дары, потому что я тоже наполовину принадлежу этому миру.

( читать дальше )

Часть конкурсных рассказов выложена на сайте "Сибирской Вольготы" в разделе "Библиотека".

Уважаемые читатели и участники!

Если вам понравился какой-то рассказ, то вы можете давать на него ссылку, или даже цитировать на своем сайте или в живом журнале, опять же с указанием ссылки.

Если же вы хотите опубликовать какой-то рассказ в печатном издании, то предварительно свяжитесь, пожалуйста, с автором. Это можно сделать через организаторов конкурса - с помощью комментария или письмом.

Так случилось, что контора, в которой я работал, распалась. Но хорошие отношения – это хорошие отношения и один из бывших директоров, уходя, позвал меня за собой. Он снял офис в старом особняке с выщербленными кирпичными стенами. Высокие потолки, вычурные ржавые решетки, и замысловатое расположение помещений выдавали здание, построенное еще при царе. Об этом же говорило и число "1842", выложенное светлым кирпичом на стене.
- Нравится? – спросил меня бывший директор, а ныне просто приятель. – Я называю это купеческой готикой.
- Тоскливо, – сказал я. – Но внушает.
- Этот дом принадлежал раньше купцу Макушину. Весь, представляешь? Вымети отсюда все эти офисы, снеси перегородки, вкрути люстры в тысячу свечей – и все это было его! Вот это хоромы.
- Ммм, может, включим компьютер? – спросил я.
- Извини, не могу, - он махнул рукой. – Оказывается, тут ни одна розетка не работает. Я вызвал электриков, но они что-то задерживаются.
На этом закончилась наша работа в первый день. А точнее, в первый вечер. Я вышел на крыльцо во внутреннем дворике и остановился, чтобы осмотреться. Кирпичные стены сдавливали пространство вокруг, а над всем домом, в завершение картины, тяжело навис холм. Так что я почувствовал себя, как в настоящем средневековом замке. Только у нас, в Сибири не строили замки.
Хлопнула дверь, из боковой пристройки во внутренний дворик вышел старик. Он сел на скамейку и посмотрел на меня.
- Здравствуйте, – сказал я. – Я теперь тут буду работать.
- Здравствуй. – ответил он. – Ты электрик?
- Нет, дизайнер.
- Хорошо, – сказал он, и мы помолчали немного. Тянуло сыростью, то ли из подвалов, то ли из реки, протекавшей с другой стороны дома. Я уже вынес свое суждение об этом месте. Это было настоящее болото. К счастью, я не собирался работать здесь долго. С тех пор, как я устроился фрилансером, я нигде не работаю долго. Пора было идти домой.
- Ты знаешь, кто построил этот дом? – спросил старик.
- Знаю, купец Макушин, - кивнул я. – Мне уже сказали.
- Не Макушин, – засмеялся-закашлял старик. – Его все путают с Макушиным. Но на самом деле его фамилия была Манушин. Эн вместо ка.
- Это в корне меняет все дело, – заметил я и тоже кашлянул.
( читать дальше )

Хотя Богдан Тюменцев, скорее всего, не был родственником того самого Петра Яковлевича Тюменцева, однако Богдану удалось разгадать одну загадку, загаданную этим выдающимся деятелем прошлого века. О своём однофамильце Богдан впервые услышал от Славы Двоеданова, который даже собирался выступать на «Тюменцевских чтениях» с докладом «Основатель изучения Чингитуринска». С его содержанием Богдан, конечно, познакомился раньше всех.
Пётр Яковлевич родился в чингитуринской купеческой семье, но не последовал по стопам отца. Выходец из провинции получил блестящее гуманитарное образование в Московском университете. После учёбы он служил в столице и путешествовал по Европе, а примерно в конце 1890-х годов вернулся в родной город. Здесь он преподавал гимназистам латынь, которую знал в совершенстве: в его библиотеке хранилось множество книг на латинском языке – Плутарх, Тит Ливий, Светоний и т. д. Кроме того, он знал французский и польский. Он устроил публичный лекторий, где читал бесплатные лекции на разные темы – от теории Дарвина до новых течений в поэзии.
Но главным его вкладом в культуру города (по мнению Славы) были исторические исследования. Он собрал огромную коллекцию старинных вещей, которые приносили ему крестьяне всех окрестных деревень. Он провёл археологические раскопки на берегах Андроновского озера и обнаружил поселение первобытных людей. Пётр Яковлевич боялся повредить древний памятник, поэтому ходатайствовал перед начальством, чтобы Академия наук прислала специалистов, но начальство только чинило препятствия. Найденные им орудия труда и кости мамонта до сих пор хранятся в областном музее.
Он сделал вклад и в этнографию: Пётр Яковлевич записал некоторые легенды об Иване Собачьем и Василии Говядине. Например, одна из них гласила, что Василий Говядин был предательски убит своим товарищем, и за это город получил вечное огненное наказание. Действительно, город горел часто. Поэтому никаких следов не осталось и от деревянного острога, заложенного Иваном и Василием. Пожар продолжался шесть дней и семь ночей.
( читать дальше )

Некоторые рассказы, которые не соответствуют условиям конкурса "Сибирский Борхес", но могли бы участвовать в конкурсах "Сибирский Кортасар", "Сибирский Павич", «Сибирский Лавкрафт», « Сибирский Пу Сунлин», «Сибирский Чехов» или "Сибирский Гоголь", будут публиковаться в разделе не-борхесов.

Шел я по улице Карла Маркса, - погода веселая, апрель, голубизна сверху прикрывает город куполом пластиковым, сияние в воздухе и от умытых окон настырное, как от рекламы, - весна, весна, воробей в луже перышки растопырил, - купается, радужку в брызгах сотворил, а настроение у меня, как назло, - поганое. Что-то не так в этом мире. Седьмым чутьем чую…
Тротуар вдоль здания МВД чистый, ни окурочка, ни сориночки.
Газон зеленый, словно свежевыкрашенный.
Прошлогодняя палая листва в компактные кучки сметена, ждет, когда её погрузят и вывезут.
Детишки-школьники несут ранцы, ранцы закрытые, дети руками не машут, не кричат не толкаются, - даже странно! Ранцы – засранцы. Идут смирные и воспитанные, как манекены заводные, блестят благонравием и улыбками картонными. Обгоняет меня стайка девиц голопузых, - наконец-таки их сезон открылся, - колокольчики на пупках девичьих позвякивают, как ботала игрушечные.
От этого благолепия и всеобщего блистания у меня челюсти тоской сводит, и взгляд невольно ищет мусорную урну, куда бы сплюнуть не нарушая гламурности мироздания, - и тут, боковым зрением вижу я, что из высокого двустворчатого парадного входа здания МВД величаво и медлительно выходит Бервлюд, слегка склонив мохнатую ушастую башку набок, чтоб об верхний косяк ненароком не чиркнуть. Все-таки он почти в три метра ростом и с двумя горбами на спине, а парадные двери у министерства хоть и высокие, но рассчитаны лишь на генеральские смушковые папахи. Даже самый высокий и ответственный российский генерал, эмведешной или общевойсковой службы, - вместе с папахой, на крутых сапожных каблуках и по команде «Р-рняйсь!», - вряд ли выше двух метров двадцати сантиметров будет. А тут – Бервлюд трехметровый.
( читать дальше )